В одной из сцен первого сезона Кустова приходит к родственникам. Ей нужен донор — почка отказывает, жизнь висит на волоске. Она не просит. Она предлагает деньги. Тем, кто отказывается, — угрожает. Тем, кто колеблется, — обещает. Она ведёт себя не как отчаявшаяся женщина, а как переговорщик на сделке. И это не цинизм момента. Это её способ существования.

На протяжении трёх сезонов мы видим одну и ту же модель: Кустова превращает любые отношения — с родными, с друзьями, с любимыми — в обмен. Ты мне — я тебе. Услуга за услугу, ресурс за ресурс. За этой моделью стоит не просто «плохой характер». За ней стоит глубокая, выученная с детства неспособность к подлинной близости.

В психологии транзакционными называют отношения, построенные на обмене. Не на чувствах, не на привязанности, не на желании быть рядом — а на взаимной выгоде. В здоровых отношениях обмен тоже есть: мы даём друг другу поддержку, заботу, время. Но в транзакционных моделях чувства из этого обмена исключены. Остаются только условия.

Теория привязанности Джона Боулби объясняет, как формируется такой тип отношений. Ребёнок, растущий в среде, где тепло дают не просто так, а за оценки, послушание, удобство, — усваивает: близость — это обмен. Я тебе — хорошее поведение, ты мне — порцию любви. Во взрослой жизни этот шаблон никуда не уходит. Человек продолжает выстраивать связи по той же логике, даже не осознавая этого.

У Кустовой, судя по тому, что мы знаем о её семье, всё сложилось именно так. Мать холодна и оценочна. Отец отсутствует. Родственники отказывают в помощи в критический момент. Девочка с детства усвоила: просто так никто не даст. Хочешь любви — заплати. Хочешь поддержки — предложи что-то взамен. И она выросла с этим убеждением, превратив его в основной способ взаимодействия с миром.

В первом сезоне транзакционная модель обнажена до предела. Кустовой нужна почка. Это не метафора — это буквально орган, без которого она умрёт. И она ищет его не через просьбы о помощи, а через переговоры. Она предлагает деньги, давит на жалость, манипулирует, угрожает. Она не спрашивает: «Ты можешь мне помочь?» Она говорит: «Я тебе заплачу».

Это момент, который в терапии называют «проверкой реальности». Когда человек с транзакционной моделью сталкивается с ситуацией, где деньги и манипуляции не работают — а родственники Кустовой отказывают, несмотря на все её ухищрения, — он переживает крах своей картины мира. Но Кустова не делает вывода, что отношения могут быть другими. Она просто ищет другой канал сделки. Не родственники — так знакомые. Не знакомые — так подпольная клиника. Модель не меняется, меняются только контрагенты.

Интересно, что даже свою профессию она использует как часть этой модели. Она инспектор пожарного надзора, но на деле — профессиональный переговорщик. Она не работает, она «решает вопросы». И в этом «решении» всегда есть цена. Кто-то платит ей, она платит кому-то другому. Цепочка сделок, в которой нет места просто человеческому контакту.

Во втором сезоне транзакционная модель выходит на новый уровень. Кустова открывает подпольную операционную. Это уже не просто обмен деньгами за услуги — это полноценный рынок, где предметом сделки становится человеческое здоровье и жизнь. Она не просто участвует в этом рынке — она его создаёт.

С точки зрения психологии это эскалация всё той же защиты. Чем сильнее внутренний страх перед близостью и уязвимостью, тем жёстче и масштабнее должна быть броня. Кустова не может попросить о помощи прямо — она строит систему, в которой помощь оказывается только за деньги, только на её условиях. Она контролирует не только свою жизнь, но и жизни других людей. И это даёт ей иллюзию безопасности.

Но здесь же начинает проявляться и обратная сторона этой модели. Чем глубже Кустова погружается в криминальный бизнес, тем более изолированной она становится. Транзакционные отношения не создают связей — они создают контракты. А контракты можно разорвать. И к концу второго сезона она остаётся одна — с работающим бизнесом, но без единого человека, которому можно доверять.

В третьем сезоне угроза тюрьмы заставляет Кустову искать новый способ защиты. Она пытается «удочерить» новорождённую девочку — и здесь транзакционная модель даёт самый страшный сбой. Ребёнок — это не контрагент. С ним нельзя заключить сделку. Его нельзя запугать или подкупить. Он просто есть — беспомощный, зависимый, ничего не требующий взамен.

Кустова, привыкшая всё решать через обмен, оказывается в ситуации, где её инструменты не работают. Младенец не даёт ей ничего — ни денег, ни статуса, ни защиты от тюрьмы. Только присутствие. Только потребность в заботе. И в этом присутствии, в этой невозможности «заключить сделку», начинает происходить что-то, чего Кустова не планировала.

С точки зрения теории привязанности это момент, когда избегающая стратегия сталкивается с реальностью, в которой она бесполезна. Ребёнок — это чистый запрос на близость. И Кустова, возможно, впервые в жизни оказывается перед выбором: продолжать использовать людей как инструменты или рискнуть и принять связь, которая не основана на обмене.

Финал третьего сезона не даёт однозначного ответа. Кустова не становится «хорошей матерью» за одну серию. Но она впервые сталкивается с опытом, который не вписывается в её картину мира. И это — потенциальный разрыв шаблона, из которого может начаться настоящая трансформация.

Транзакционная модель не выбирается сознательно. Она формируется там, где ребёнок не получает опыта безусловной любви. Если каждый раз, когда девочке было нужно тепло, ей предлагали сделку — «получишь конфету, когда уберёшься» или «мама будет тебя любить, если будешь хорошей», — она усваивает: близость — это плата. Заслужи. Обменяй. Купи.

Во взрослой жизни эта модель становится тюрьмой. Человек не может поверить, что кто-то может быть рядом просто так. Он ищет скрытую выгоду в любом проявлении заботы. Он подозревает, что им хотят воспользоваться. Он не умеет принимать — потому что принятие, в его картине мира, делает его должником. И единственный способ избежать этого — всегда быть «сверху», всегда диктовать условия, всегда контролировать.

Кустова — доведённый до крайности образ этого механизма. Но элементы этой модели есть у многих из нас. Каждый раз, когда мы не решаемся попросить о помощи, потому что «будем должны». Каждый раз, когда мы откупаемся подарками вместо разговора о чувствах. Каждый раз, когда мы оцениваем отношения через «что я с этого получу».

Транзакционные отношения — не экзотика. Это распространённая стратегия, которую мы впитываем с детства, живя в культуре, где ценность человека часто измеряется его полезностью. Вопрос не в том, есть ли у нас эта модель. Вопрос в том, насколько она управляет нашей жизнью.

Первый шаг к изменениям — заметить. Спросить себя: «Я сейчас предлагаю помощь, потому что хочу помочь — или потому что хочу, чтобы мне были должны?» «Я сейчас молчу о своих потребностях — потому что это неважно или потому что боюсь, что отказ будет означать отвержение?» Ответы могут быть неудобными. Но именно с них начинается выход из тюрьмы, которую мы сами себе построили.

Если вы узнали себя в этом описании — в привычке всё контролировать, в недоверии к бескорыстной заботе, в невозможности просто принимать любовь, — с этим можно работать. Я, Елена Снеговая, клинический психолог, помогаю людям выходить из транзакционных сценариев и учиться строить отношения на подлинной близости. Без осуждения, с уважением к вашему опыту.

Телефон для связи: +79219584552
Написать напрямую в WhatsApp | Telegram | ВКонтакте
Ознакомиться с Телеграм-каналом
Ознакомиться с опубликованными книгами
Ознакомиться с психологической прозой

Мои книги — продолжение терапии на бумаге. Теория здесь не в сухих определениях, а в живых историях, метафорах и бережных практиках. Это честный разговор о том, что действительно мешает жить.

📖 «Я буду жить» — для тех, кто остаётся, и тех, кто ищет себя. Стихи, проза и практики с маркерами: «Спокойная вода», «Гроза», «Твёрдая опора». Чтобы вы сами решали, когда нырять вглубь, а когда просто дышать.

📖 «Это тебе не нужно: 13 вещей, которые пора выбросить из твоей жизни» — о том, как освободиться от рюкзака чужих ожиданий, вины и привычки контролировать. Каждая глава — одна свобода. С практиками, терапевтическими сказками и арт-упражнениями.

📖 «Ключи от дома, которого не было» — 16 терапевтических притч, психологических разборов и практик. Каждая глава — цикл: метафора → осознание → практика → благословение. Для тех, кто устал быть «удобным» и готов собрать себя заново.

📖 «Колодцы: заметки о депрессии» — честные заметки клинического психолога о том, как живётся под тяжестью онемения, стыда и потери вкуса. Для тех, кто не может встать. Для тех, кто боится надежды. Для их близких.