Наталья Кустова — ураган. В первом сезоне она носится по городу в поисках донорской почки, попутно решая проблемы знакомых, беря взятки и манипулируя всеми, кто попадается под руку. Во втором — открывает подпольную операционную, балансируя на грани криминала и абсурда. В третьем — теряет близкого человека, пытается «удочерить» чужого ребёнка и снова бежит, бежит, бежит.

Она не останавливается ни на минуту. И в этой гиперактивности — не сила, а глубокая уязвимость.

Кустова не чувствует. Точнее, она не умеет распознавать то, что с ней происходит. Страх, тоску, одиночество, горе — весь этот спектр она переводит в действие. Вместо того чтобы прожить боль после смерти Михаила, она идёт в бар и напивается. Вместо того чтобы признаться себе в ужасе перед одиночеством, она срочно ищет нового человека, которого можно «присвоить». Вместо того чтобы замереть и спросить себя «чего я хочу на самом деле», она запускает очередную авантюру.

Это классическая алекситимия — неспособность распознавать и называть собственные чувства. И у Кустовой она не врождённый дефект, а выученная стратегия выживания.

Термин «алекситимия» ввёл американский психиатр Питер Сифнеос в начале 1970-х годов. Буквально он переводится как «нет слов для чувств». Человек с алекситимией не просто не хочет говорить о своих переживаниях — он действительно не может их идентифицировать. Он знает, что ему «плохо», но не различает внутри этого «плохо» гнев, грусть, страх или усталость.

Исследования показывают: алекситимия часто формируется в детстве, в среде, где чувства ребёнка игнорировались, высмеивались или наказывались. Если каждый раз, когда девочка плакала, ей говорили «не реви, ничего не случилось», она училась отключать слёзы. Если каждый раз, когда она злилась, её наказывали, она училась прятать гнев. Через несколько лет такой тренировки связь с собственными эмоциями оказывается разорванной.

У Кустовой, судя по скупым, но очень точным деталям сериала, было именно такое детство. Мы видим её семью — холодную, транзакционную, где любовь нужно заслужить, а чувства не имеют значения. Мать не спрашивает, как у неё дела. Родственники отказывают в помощи, когда ей нужна почка. Единственный способ выжить в такой среде — перестать чувствовать. И Кустова выучила этот урок на отлично. Слишком хорошо. Так хорошо, что теперь не может расшифровать собственные сигналы.

Первый признак — маниакальная защита. В психоанализе так называют бессознательную стратегию, при которой человек заполняет каждую минуту действиями, чтобы не столкнуться с внутренней пустотой. Кустова не выносит пауз. Едва оставшись одна, она немедленно находит новый проект, новую проблему, нового человека. Её жизнь — непрерывный пожар, который она сама разжигает, потому что в тишине ей становится страшно.

Второй признак — отыгрывание вовне. Вместо того чтобы сказать «мне больно», Кустова делает что-то разрушительное: напивается, срывается на других, пускается в опасную авантюру. Это acting out — бессознательный перевод невыносимого аффекта в действие. Она не осознаёт, что горюет, — она просто обнаруживает себя в баре с бутылкой, не помня, как туда попала.

Третий признак — соматизация. Эмоция, которая не находит выхода через слова, находит его через тело. В первом сезоне сама болезнь Кустовой — почечная недостаточность — может быть прочитана как метафора: её тело отказывает именно тогда, когда она довела себя до предела, годами игнорируя усталость, стресс и внутреннюю боль. Это не медицинский факт, а психологическая параллель, которую считывают многие зрители и критики.

Четвёртый признак — неспособность к рефлексии. Кустова никогда не говорит о себе в терминах чувств. Она говорит о планах, деньгах, сделках. Даже когда она пытается объяснить своё поведение, она использует рациональные конструкции: «я должна выжить», «по-другому нельзя», «таковы правила игры». За этими фразами — полная тишина на уровне эмоций.

Самое мучительное для человека с алекситимией — это пауза. Когда Кустова оказывается одна, без дела, без задачи, без очередной авантюры, её накрывает то, от чего она бежала всю жизнь. Пустота. Не та, которую можно заполнить работой или отношениями. А та, которая была внутри всегда — с детства, с первых отказов матери, с первого опыта одиночества.

Остановиться для неё означает встретиться с этой пустотой лицом к лицу. А это страшнее любой болезни. Поэтому она продолжает бежать — даже когда почка уже найдена, даже когда угроза смерти позади, даже когда, казалось бы, можно выдохнуть. Она не умеет выдыхать. Её никогда этому не учили.

В этом смысле третий сезон — самый честный. К финалу Кустова всё ещё не остановилась. Её попытка стать матерью — не результат осознанного выбора, а очередная маниакальная защита: срочно найти новый объект, к которому можно привязаться, чтобы не остаться наедине с собой. И именно поэтому финал оставляет ощущение незавершённости. Потому что настоящая трансформация для Кустовой ещё не наступила. Она только подошла к точке, где бежать больше некуда.

Алекситимия — не экзотический диагноз. Исследования показывают, что от 8 до 15 процентов взрослого населения имеют её выраженные черты. Среди мужчин этот процент выше — их с детства чаще учат «не ныть» и «быть сильными». Среди людей, выросших в дисфункциональных семьях, — ещё выше. Мы все в той или иной степени знакомы с этим механизмом: когда вместо «мне грустно» мы говорим «я занят», когда вместо слёз — работа, когда вместо разговора о чувствах — ссора или уход в соцсети.

Кустова — это доведённый до крайности портрет того, как выглядит человек, который разучился чувствовать. Но узнавание себя в ней — не приговор. Алекситимия — не врождённый дефект, а приобретённая стратегия. А раз она приобретена, её можно изменить.

Первый шаг — начать замечать. Просто спрашивать себя раз в день: «Что я сейчас чувствую? Где в теле это ощущается? Как это можно назвать?» Сначала будет пусто. Это нормально. Связь с эмоциями восстанавливается медленно, но она восстанавливается.

Если вы узнали себя в этом описании и чувствуете, что «бег» стал вашим единственным способом существования, — с этим можно работать. Я, Елена Снеговая, клинический психолог, помогаю людям возвращать контакт с собой. Не быстро, не волшебной таблеткой, но системно и бережно. Если вы готовы — приходите на консультацию.

Контакты:
Телефон для связи: +79219584552
Написать напрямую в WhatsApp | Telegram | ВКонтакте
Ознакомиться с Телеграм-каналом
Ознакомиться с опубликованными книгами
Ознакомиться с психологической прозой